Он улыбается.
У него красивая, открытая улыбка.
– Пойдём через третий, ближе.
– Покажу, тайный ход. Называется шестой.
– Покажи.
Мы заходим в третий подъезд, спускаемся по ступеням вниз, попадаем во внутренний двор. Идём наискосок. Заходим в другой подъезд. Поднимаемся на лифте.
– Ого, мы вышли в подъезде, где курилка. Думала, он тупиковый.
– Живой и активный. Не жди меня. В одно место надо.
Молча киваю, прохожу в кабинет. Раздеваюсь. Замечаю сумку Шефа на его столе. Значит вернулся.
Сажусь на своё место. Переобуваюсь. Включаюсь в работу.
Возвращается Шеф, спрятанный под кипой минибукетов из тюльпанов, с целлофановым пакетом на руке с торчащими из него цветными пятнами. Сваливает всё это на свободный стол напротив меня.
– Уффф. Бойца сегодня не будет?
– Не будет.
Бурчит Полкан.
– Зови своих подружек.
Вопросительно смотрю.
– С кем ты общаешься по проектам, РИ, из ДЭФ, кто там ещё.
– Ааааа, поняла.
Поднимаю трубку. Зову всех своих девчонок в кабинет таинственным голосом. Шеф пустился в рассказ о реакциях девушек из приёмной Заммина.
– Этот где?
– Здесь он, здесь. Отошёл.
– Это ты его на обеде потеряла. Сегодня трудился с утра.
Сарказм Полкана как всегда утончён.
Улыбаюсь.
В кабинет заходят группой прекрасные молодые женщины нашего теремка. С удивлением смотрят на меня. Шеф радостно приветствует их, провожает к столу с цветами, цветными «нечто» в прозрачных шуршащих пакетах.
– Выбирайте, что нравится. Здесь парео, платки, шарфы. Весна, лето, солнце.
Девушки смущены, ошарашены. Скромно смотрят на всё это. Задумчиво поглядывают на меня. Ловлю взгляд коллеги из ДЭФ. Взглядом показываю «бери, не стесняйся, подарок».
– Ты уже выбрала?
Выхожу из-за стола.
– Возьму этот букет с фиолетовыми и жёлтыми тюльпанами, этот красно-синий с переливами пакет.
– Это парео.
– Чудно. Лето скоро, дома ходить удобно.
Улыбаюсь. Атмосфера разрядилась. Женщины освоились. Быстро схватили, что приглянулось. Скромно поблагодарили Шефа. Незаметно удалились.
Началась переписка в почте «Что это было?». Мой ответ всем «Человек, он, добрый, впечатлительный, щедрый. Решил порадовать в свойственной манере». Коллеги внемли моему искреннему ответу. Приняли его. Переварили. Рабочий день продолжился.
Дверь широко распахивается, в кабинет входит Кулибин. Его настроение моментально меняется, заметив Шефа на своём месте. Он тут же сжимается, уходит в себя, гасит все эмоции. Удивительно, раньше не замечала такого перехода, перемены состояния. Настораживает. Слегка пугает. Холодок пробегает по позвоночнику. Леденящая тишина. Солнце вторит – прячется.
…
Мы таки взяли двух бойцов, практически одновременно. Односельчанин легко прошёл внутриведомственное «сито». С девушкой пришлось повозиться. Согласование её кандидатуры сначала вышло отрицательным. О чём деликатно уведомила её. Однако внутренний сверчок побудил инициировать процедуру её найма повторно. Моя настойчивость возымела положительный результат. Долговязый, худой молодой мужчина, с детским лицом, специфическими кривыми манерами, замкнутый и тихий, легко погрузился, вник в работу. Он перебрал папки на полках по спортивному проекту в своём порядке. Мы сразу договорились, что на нём техчасть. Нужен контент, проекты писем по отчётности. Коллеги из региона, коллеги из министерской команды охотно его приняли, нашли родственную душу. С девушкой приходится возиться. Функции помощника включают работу, требующую внимательности, чёткости по срокам, тактичности. Она проседает. Списываю на малый опыт, стресс. Много работаю с Кулибиным, внешними партнёрами по проекту И. Сейчас период, когда полностью занята работой по существую-постигаю технические, технологические особенности, логику бизнеса процесса. Приходится читать много специфической литературы, перечитывать более внимательно принятые международные документы, содержащие технические нюансы. Да, они верхнеуровневые. Однако в них заложена основа. Прекрасный ликбес по навыку «читаем между строк». Межведомственная, внутриведомственная работа, рабочие встречи с инженерами, технарями показала мои провалы в данной области. Задело за живое. Экономику проекта схватила сразу, моя стезя, проявила тонкости, мастерство оперирования цифрами, деньгами. Встречи, встречи, протоколы, споры, листы согласований, презентации, доклады. Проект И открылся для меня с новой стороны. Голова пухнет. Шеф отошёл на задний план. Учусь техчасти тихо, самостоятельно. Опыт показал, что его слова «Зачем тебе это нужно? У тебя другие функции и задачи. Замкни на Кулибине. Он тебе на что?» выступают существенным демотиватором, вгоняющим в тоску, грусть.
– Шеф, мы готовы. Можно назначать установочное совещание. Кого зовём?
– Какое установочное совещание?
– Помните, мы говорили, как денежное ведомство согласует ФЭО, собираем установочное совещание.
– Уже! Получилось.
– Да, мы сделали это.
– Готовь бумагу на директора, бумагу на Заммина.
– Через СЭД прогонять?
– Нет, пока только мне.
– По итогам вставим в регулярную отчётность?
– Погоди с этим…
– Докладные будут сегодня вечером либо завтра утром.
– Не торопись. Хорошенько всё обдумай.
– Окей.
…
Конечно, моторчик внутри гонит сделать быстро, без заминок. Увы. Научилась понимать, что моё «вечером/утром» выльется в вечер следующего дня. К руководству попадёт ещё спустя сутки. Руководство вызовет Шефа ещё через два дня, а то и через пять. Научилась заполнять временной лаг оттачиванием управленческих навыков. Устаю в три раза больше, чем год назад. По-другому. Более осознанно, плотно. Чётко понимаю, чувствую, что по каждому проекту, фазе проекта проседает, по какой причине, что нужно с этим делать или к кому идти. Каждый раз после освоения, возникает что-то новое, требующее вникания. Дома только сплю и просыпаюсь. Обеденные перерывы – отдушина. Нас стало больше. Мы ходим уже вчетвером, а то и вшестером. Кулибин много шутит. Стала замечать, что сильно сблизилась с ним, доверяю больше, чем надо. Готова двинуться дальше. Обратная сторона – споры с Шефом стали чаще, стала напористее в отношении него, посвящаю только в те вопросы, где его безукоризненная убедительность действительно нужна. Он ругается на взятую девушку. Ругает за дело. Косячит на элементарных вещах, например, с авиабилетами. Доверия она по-прежнему не вызывает. Держу себя в руках, усмиряю порыв сделать работу за неё. Шеф стал чаще появляться в министерстве на своём месте. Сначала это раздражало. Особенно его придирки к официальной переписке по проекту И. Это мой проект, на 80% затянула на себя. Понимаю, что без его присутствия проект развалится. Он имеет своеобразную власть над руководством, внешними партнёрами, потенциальными исполнителями. Смирилась. Когда хочется заорать, выступить, стискиваю зубы, иду курить, рассасываю леденец.
– Отправил тебе в почту список участников, кого нужно позвать, адрес места проведения. Сама ничего не делай. Отправь в Институт. Пусть подготовят все бумажки.
– Во сколько завтра выезжаем?
– Скажу завтра. Перепиши себе куда-нибудь имена, фамилии, должности, телефоны. Письмо удали.
– Кулибин едет?
– Обязательно.
– Односельчанин?
Шеф смотрит на меня, думает.
– Думаю, ты права. Возьми ка его тоже. Со временем им заменим Кулибина.
Внутри меня что-то оборвалось, упало вниз, прострелив холодной волной в пальцы рук и ног.
– Что скажешь на это?
– Скажу, что решение зависит от нужд проекта.
Шеф похолодел в лице. Его миму не назовёшь выразительной. Сейчас лицо отчётливо показало страх, холодное оцепенение.
– Пугаешь ты меня. Пугаешь.
Легко улыбаюсь. Правильно.
…
Установочное совещание проходит в офисе одного из потенциальных исполнителей. Соблюдена максимальная осторожность, конфиденциальность. Поехала вместе с Шефом. Остальные своим ходом. Чувствую его настороженность, максимальную сосредоточенность. Эмоции в сторону. Максимум внимания, запоминания, диктофон наготове, максимум оценки. Концентрация – 100%.
Нас встречают, провожают в конференц-зал. Огромное помещение с амфитеатром. Посередине внизу стоит длинный стол. Сбиваюсь со счёту по количеству стульев. Вижу коллег из транснациональной организации. Заинтересованная сторона. Вот этот высокий, сомнительный персонаж с возрастом за пятьдесят с плавающим голосом настораживает. Он идеолог системы, бывший таможенник. Его повадки, манеры, интонация, мимика, положение глаз и рук на встречах, реакции в переписке побуждают держать ухо востро, постоянно находиться в напряжении. Никакой конкретики ни в чём. Дурное предзнаменование. Дурное. Трудный человек без индивидуальности. Кожей чувствую, что авторитет его сомнителен.
